Без выходных с 9.00 до 21.00

Записаться на прием

Панические атаки

Когда я приступал к написанию этой небольшой статьи, я совершенно автоматически начал было с традиционного для популярных текстов о психотерапии перечисления «мифов о психотерапии» с последующим их разоблачением. Но, уже начав набирать на клавиатуре текст, описывающий «первый миф», я вдруг вспомнил недавно прочитанную в одном российском психологическом журнале информацию о том, что по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) около 40% пациентов, которые приходят на прием к врачам общей практики с теми или иными симптомами, не нуждаются ни в какой медицинской помощи кроме психотерапии. Какие выводы следуют из этого тезиса? Их по сути два: во-первых, эти 40% расстройств имеют психосоматический генез, причем они еще являются функциональными и обратимыми нарушениями, раз не требуют фармакологической коррекции. Это те самые «болезни от нервов». И второй вывод – психотерапия совершенно по-другому обращается с симптомами, нежели соматическая медицина, и это приводит к результату (иногда впечатляющему). Мне хотелось бы сейчас остановиться на этом втором аспекте, а именно поговорить о том, в чем суть психотерапевтической работы с симптомом и заглянуть «на кухню» этого удивительного процесса.

Природа чрезвычайно экономна и потому не будет тратить время и силы на «создание» того или иного симптома (синдрома), например, панической атаки, если это не будет ей для чего-то «выгодно». Действительно, ведь паническая атака – крайне энергоемкий процесс: нужно разогнать частоту и увеличить силу сокращений сердца, спазмировать сосуды, усилить перистальтику, заставить в авральном режиме трудиться множество потовых желез, дрожать колени и т.д. Просто так психофизиологическая система нашего организма не станет вкладывать энергоресурсы в это сомнительное предприятие. А раз так, значит есть некие серьёзные причины, почему всё-таки этот приступ генерируется (а то и несколько раз в день!). Тело, вегетативная нервная система в данном случае выступает лишь инструментом, исполнителем, выполняющим волю некоего таинственного «заказчика». Где же прячется этот «заказчик»? Несомненно, не в теле – он скрывается в структуре личности, в глубинах души человека. При этом дело осложняется тем, что нечто в душе, какой-то конфликт не дает ему возможности высказаться окружающим его людям, миру обычным путем, и потому у него не остается никаких других средств, кроме как заговорить на языке симптомов. Обычно начало разговора на языке симптомов и означает начало проблем у человека, и, если они серьезны и/или долго длятся, человек обращается за помощью.

Работа психотерапевта сводится к расшифровке изначального послания «заказчика», переводу с «симптомного» языка на обычный. Это непростая, но интереснейшая совместная работа пациента и психотерапевта. Причем пациент знает на самом деле, что хочет сказать его психика через симптом, но помочь посланию самостоятельно выйти на сознательный уровень – профессиональная задача психотерапевта. Здесь важно подчеркнуть, что именно самостоятельно, так как чаще всего психотерапевту достаточно одной-двух консультаций, чтобы понять, что «говорит» симптом, но этого мало – сообщение его понимания пациенту (преждевременная интерпретация) малоэффективно, а то и вредно. Может пройти еще 10 или 20 консультаций, прежде чем это понимание родится у пациента. Психотерапевт в данное время должен быть крайне терпелив и не пытаться, как Карлсон, который живет на крыше, посадив персиковую косточку, каждый день вытаскивать ее из горшка с землей, проверяя, не появилось ли из нее на второй день целое дерево с персиками. И когда это понимание (инсайт) рождается у пациента, до него доходит месседж страдающей части его души, то ровно в этот момент надобность в столь энергоемком феномене, как, например, рассматриваемая нами паническая атака, естественно отпадает. Это начало конца симптома. Расшифровка послания симптома – это только часть совместной работы психотерапевта и пациента над проблемой. Далее идет проработка и закрепление результата, приводящая к стабилизации состояния пациента.

Для иллюстрации приведу пример из практики: клиентка, молодая женщина, несколько лет страдает от панических атак. Это «сильная» женщина, которой с детства не позволялось/не поощрялось выказывать свои чувства, желания, а требовалось жить для других забывая о себе. Поэтому для нее панические атаки – это единственный путь высказаться, пожаловаться, попросить о помощи для «внутреннего ребенка» клиентки, который оказался заброшенным и никому не нужным много лет. Невозможность высказывать свои чувства для ребенка порождает еще накопление большой злости по отношению фигурам, запрещающим (особенно матери), и этот гнев на них только усиливает гнет. И, быть может, этот «внутренний ребенок» внутри «сильной женщины» терпеливо молчал бы и вполне возможно никогда не проявил бы себя, но в жизни женщины происходит мощный стресс. Не в силах уже выносить на своих хрупких плечах тяготы за себя и за других членов семьи «внутренний ребенок» как бы говорит «хватит!», но поскольку сказать ему это открыто мешают многие и многие запреты, вложенные родителями, он начинает говорить, или точнее, просто кричать на языке симптома посредством тяжелых панических атак.

Таков в общих чертах патогенез (с психоаналитических позиций) панических атак пациентки, и в целом это стало понятно на первой консультации. Но между моим профессиональным пониманием и пониманием пациентки (эмоционально заряженным страданием и страхом, иногда чувством безысходности) есть дистанция, требующая для своего прохождения определенного времени. Из последних строк может показаться, что я чересчур высоко оцениваю свое понимание и занижаю понимание пациентки – нет, это вовсе не так. Во-первых, со стороны виднее, во-вторых, сам проходя личную психотерапию, иногда по месяцу «доходил» со своим терапевтом до вроде бы простых вещей, которые ему были видны изначально. Также и мы идем вместе с ней эту непростую дистанцию. И это абсолютно нормально.

Кандидат психологических наук Локтев К.В.

ОТЗЫВЫ